Поиск по каталогу

В книге исследуется один из наиболее трагичных периодов истории Южной Руси, связанный с ее завоеванием ордами Батыя (1238–1241 гг.) и последующим столетним господством в ней татар.
Тема эта не обойдена вниманием отечественной историографии. Ей посвящены работы В. Антоновича, М. Грушевского, В. Пашуто, Л. Гумилева и других историков. К сожалению, освещена она большей частью не в соответствии с источниками, а исходя из тех или иных авторских предубеждений. Главным для украинских исследователей, противостоявших концепции М. Погодина, было доказать, что нашествие и владычество татар не нанесло существенного урона южнорусским землям, что никакого их запустения не было и пострадали они в это время не больше, чем от внутренних между княжеских усобиц. Согласно Л. Гумилеву, татары вообще стремились обрести в Южной Руси не врагов, а друзей.
В последнее время эта точка зрения получила развитие в работах петербургских историков (А. Майоров, И.Я. Фроянов и др.), которые сопроводили ее конспирологической теорией о каком-то сепаратном договоре Даниила Галицкого с татарами, который будто бы обеспечил особую их лояльность к Галичине и Волыни.
Имеющиеся в нашем распоряжении источники (письменные и археологические) не дают и наименьших оснований для такою понимания татарского владычества в Южной Руси. Несогласие с ними дало автору основание вернуться к этой теме и попытаться ответить на вопрос: «А как же было на самом деле?»

Историк-медиевист Петр Петрович Толочко (1938–2024) ищет ответы на вечные вопросы отечественной историографии (как и любознательных читателей): отражает ли Повесть временных лет реальную картину руской жизни IX – начале XII в.? Откуда печерскому летописцу, создававшему свой труд в начале XII в., было знать, что происходило на Руси задолго до него, в IX и X вв.? ПВЛ — хроника или историческое сочинение? И, наконец, действительно ли ее автором был, как считает письменная традиция Печерского монастыря, монах Нестор? Производные от названия «Русь» в авторском тексте написаны с одной буквой «с» — как в Повести временных лет.
В отличие от многих исследователей, автор не страдает излишней подозрительностью к подлинности летописных свидетельств, как и заблуждением, будто мы, историки, знаем о Руси IX – начале XII в. больше того, что знали летописцы и что заткано в ПВЛ. Не будь ее, мы бы и вообще ничего не ведали о том, о чем спорим и в чем сомневаемся.